и  являются  натуралистическая  и  социальная  этики.   В  целом  здесь
господствует эмпирический подход к объяснению морали, когда она  «выводится»
из природы или социума.
      Нравственность в натуралистической этике  понимается  как  развитие  в
человеке  его  определённых   естественных   качеств.    Здесь   максимально
«раскручивается»  идея  о  том,  что  человек  является  животным,  хотя   и
разумным.   И  всё  человеческое  по  своей  природе,  или  сущности,   есть
естественное, «животное».
      Натуралистическая  этика,  в  свою   очередь,   представлена   разными
концепциями.  К её разновидностям относятся биологическая  этика,  гедонизм,
эвдемонизм, утилитаризм.
       Биологическая этика  выводит  добро  и  зло  из  биологии  и  психики
человека.  Так, выдающийся этолог XX  века  К.  Лоренц  отстаивал  тезис  об
определённой морали, присущей животному миру в целом.    Исследуя  поведение
рыб,  птиц,  млекопитающих,  К.  Лоренц  пришёл  к  выводу,   что   «Великие
Конструкторы  эволюции»  -  изменчивость  и  отбор  –  формируют   механизмы
поведения, которые служат сохранению вида.  Важнейшими  из  этих  механизмов
являются внутривидовая агрессия, «агрессия  в  узком  и  собственном  смысле
этого  слова»[19],   и   механизмы   торможения.    Внутривидовая   агрессия
отличается от межвидовой борьбы, так  что  «столкновение  между  хищником  и
добычей вообще не является борьбой  в  подлинном  смысле  этого  слова»[20].
Жертва ведь убивается  не  в  силу  агрессивности,  а  по  необходимости,  и
«различие внутренних побуждений ясно видно уже по выразительным  движениям»,
т.е. на мордах хищников нет зла, а  «напряжённо-радостное  выражение».   Ещё
Дарвин отметил, что для будущего вида  важно,  чтобы  территорию  или  самку
завоевал сильнейший.  И современная  наука  приходит  к  выводу  о  важности
экологического  фактора.   «Что  какая-то  часть   биотопа,   имеющегося   в
распоряжении вида, останется неиспользованной,  в  то  время  как  в  другой
части вид за счёт  избыточной  плотности  населения  исчерпает  все  ресурсы
питания и будет страдать от голода, - эта опасность проще всего  устраняется
тем, что животные одного  и  того  же  вида  отталкиваются  друг  от  друга.
Именно  в  этом,  вкратце,  и  состоит  важнейшая  видосохраняющая   функция
внутривидовой агрессии»[21].
      Внутривидовая агрессия в сообществе  социальных  животных  приводит  к
возникновению здесь определённого порядка, иерархии, -  «порядка  клевания».
«Простой физиологический механизм борьбы за территорию  прямо-таки  идеально
решает задачу «справедливого», т.е. наиболее выгодного для всего вида в  его
совокупности,  распределения особей по ареалу, в котором  данный  вид  может
жить»[22].
       «Великие Конструкторы» природы сформировали  и  механизмы  торможения
агрессивности у живых  существ,  «уравнивающими»  их  орудия  агрессивности.
«Ворон ворону глаз не выклюет», хотя мог  бы  сделать  одним  ударом  своего
великолепного клюва, которым его наградила природа.  Так  же,  как  волк  не
перекусит в естественных условиях артерию своего сородича.  Важное  место  в
этих  механизмах  торможения  занимают  новые  инстинкты,  переориентирующие
внутривидовую агрессивность на безобидные для вида действия.  Конрад  Лоренц
отмечает,  что  потому  уже  агрессивность  не  противоречит,  а,  напротив,
способствует формированию личных связей у высших животных, таких как  личная
дружба, верность.  Так уже в живой и неразумной природе появляется  то,  что
можно  определить  как  «естественную   мораль»,   которая   сохраняется   и
развивается в человеке до своей высшей формы. Однако никому  кроме  человека
не свойственна свободная, осознанная, ответственная нравственность.
      К биологической этике относятся и учения о морали Ф. Ницше,         З.
Фрейда, неофрейдистов К. Юнга, Э. Фромма, учение о добре как  «эгоистическом
альтруизме» Г. Селье.  С генетической природой человека  связывают  добро  и
зло некоторые генетики.  Такую «генетическую»  ко