ует научную  методологию.
 Примером подобной 'научной этики'  может  быть  'натуралистическая  этика',
'строящаяся'  на  природных  фактах,   как-то:   инстинкты   человека,   его
естественное стремление к удовольствию, его иррациональная воля к  жизни,  к
власти.  Такой  этикой  явилась  этика  социал-дарвинистов,  представителями
которой были Ч. Дарвин, П.А. Кропоткин и др.
      П.А. Кропоткин в книге 'Этика' отмечал, что ' самые понятия о добре  и
зле  и  наши  умозаключения  о  'Высшем   добре'   заимствованы   из   жизни
природы'[7].  Существует инстинктивная борьба между видами  и  инстинктивная
взаимопомощь  среди  видов,  что  и  предстаёт  основой  морали.    Инстинкт
взаимной  симпатии  наиболее  полно  проявляется  у  общественных  животных,
человека.   Современная  биология,   в   частности   этология,   значительно
расширила  представление  человека  о  поведении   животных.    Однако   она
сохранила идею о естественных факторах  морали,  зачастую  преувеличивая  их
роль.  Примерами здесь могут  служить  концепции          К.  Лоренца,  В.П.
Эфроимсона, Г. Селье и др[8].
      Научной считала себя и марксистская этика, которая выводила мораль  из
объективных социальных отношений, рассматривала её как  специфическую  форму
сознания или особый способ  освоения  действительности,  имеющего  классовую
основу.  Специфическую научную этику  разрабатывает  неопозитивизм,  который
считает, что предметом научной этики может быть лишь язык морали и этики,  а
не сама мораль.  Подобная этика получила название 'метаэтики'[9].
      Существуют и возражения против концепций  'научной  этики'.   Наиболее
серьёзная  критика  представлена  эмотивизмом  как  одним   из   направлений
неопозитивистской  теории  морали.   Главный  аргумент  эмотивизма  касается
сущности нравственных ценностных  суждений.   Здесь  утверждается,  что  все
ценностные суждения являются прескрипциями,  а  не  дескрипциями,  т.е.  они
выражают наши субъективные установки  или  эмоции,  а  не  обозначают  нечто
объективное[10].   Однако  эта  точка  зрения   не   объясняет   возможность
моральной   аргументации,   споров,   -   они   тогда   просто    становятся
бессмысленными, ибо все суждения  равнозначны.    Целые  пласты  бытия  как,
например,  природная  и  социальная   сферы   оказываются   'обесцененными'.
Этические учения, отстаивающие тезис о дескриптивности ценностных  суждений,
т.е. о том, что они описывают нечто объективное в  морали,  предстают  более
правдоподобными.  Они объясняют большее количество моральных явлений,  и  им
следует отдать предпочтение.  Эмотивизм ведёт к релятивизму и нигилизму  как
этическим учениям, утверждающим, что в сфере морали всё относительно, и  что
нет абсолютных, общечеловеческих ценностей добра.
      Итак,  понятие  'научной  этики'  не  является  бессодержательным  или
бессмысленным.  Этика может и должна включать в себя научные факты,  методы,
теории, хотя их возможности здесь ограничены.  В этике велика роль   чувств,
прескриптивных суждений, самооценок.
      Религиозная  этика  -  это  этика,   которая   основывается   как   на
естественных, социальных фактах морали, так и на откровении  Богом  человеку
нравственных истин.  Утверждается, что  умопостигаемые  людьми  нравственные
истины дополнены в откровении теми,  которые  нельзя  'открыть'  умом,  как,
например, заповедь любви к  врагам  своим  или  истина  об  освящающей  душу
Божией благодати и т.п[11].
      В целом отношения религии и морали  непростые.   Всякая  религия,  как
связь человека с Богом, включает в себя и определённую мораль,  определяющую
принципы данной связи с позиций добра.  В свою очередь, окончательное   своё
основание  добро  получает  в  Боге.   Как  писал  св.   Феофан   Затворник:
'Вероучение всегда вдавалось в ненужные отступления  и  утончённости,  когда
не  держалось  нравственных  целей;  а   нравоучение   принимало   недолжные
направления, когда не освещалось  вероучением'[12].   Поэтому  в  богословии
существует  такая  дис