пенно стали  выделяться  два
рода проблем.  Один род проблем связан с нормами,  принципами,   ценностями,
т.е. с их определением, анализом, с проблемами их  формирования,  воспитания
и т.д.  Этими вопросами занимается нормативная  этика.   Именно  нормативная
этика даёт нам  специфическое  моральное  знание,  для  восприятия  которого
важны как деятельность ума,  так  и  чувств,  интуиции,  т.е.  «деятельности
сердца», как подобная деятельность определяется  в  русской  этике[5].   Это
знание   часто   может   не   восприниматься   чисто   рассудочно,    потому
«образованные» люди могут оказаться более  глупыми  в  нравственном  смысле,
нежели «простые», но чуткие сердцем люди.
      Нравственное знание, таким образом, передаётся в разной  форме,  а  не
только в сугубо понятийной, научной.   Оно  может  передаваться  в  притчах,
нормах, пословицах, сказках,  былинах,  мифах  и  т.п.   Не  случайно  новые
представления о добре и зле Господь Иисус Христос  передал  в  форме  притч.
Особую роль в нормативной этике играет  проповедь  как  специфическая  форма
передачи нравственно-нормативного содержания.  Эта форма  давно  оценена  по
достоинству церковью, но может быть и светская проповедь.
      Второй род проблем в этике – это собственно  теоретические  вопросы  о
сущности морали, о  её  происхождении,  законах  развития  и  т.д.   Данными
вопросами занимается теоретическая, или дескриптивная, этика.  Данная  этика
в   наибольшей   степени   наукообразна,   её   язык   более   наукообразен,
формализован,  чем  в   нормативной   этике.   Несомненно,   что   эти   две
разновидности этики диалектически взаимосвязаны.


                        Понятие научной, религиозной,


                           профессиональной этики


      Существует ряд понятий, связанных с понятием «этика»,  более  частного
рода, как  то:   «научная  этика»,  «религиозная  этика»,  «профессиональная
этика».  Понятие «научная этика» многозначно.  Под  данным  понятием  обычно
понимается стремление человека опираться в своей  нравственной  деятельности
на более глубокое, научное знание действительности.   И  с  таким  значением
понятия «научная этика» можно и нужно согласиться.  Однако сама  «научность»
в этике  иная,  нежели  в  естественных  науках.   «Научность»  в  этике  не
принимает строго формализованной, дедуктивной или математической  формы,  не
является и строго обоснованной через опыт;  индуктивный  метод  здесь  также
имеет свои границы.
      Замечательно об этом свойстве этического знания выразился         Л.Н.
Толстой.  Он писал: « В области нравственной происходит  одно  удивительное,
слишком мало замечаемое явление.
      Если я расскажу человеку, не знавшему этого, то, что мне  известно  из
геологии, астрономии, истории,  физики,  математики,  человек  этот  получит
совершенно новые сведения, и  никогда не скажет мне: «Да что ж  тут  нового?
Это всякий знает, и я давно знаю».   Но  сообщите  человеку  самую  высокую,
самым ясным, сжатым образом, так, как она никогда не выражалась,  выраженную
нравственную истину, - всякий обыкновенный человек, особенно такой,  который
не интересуется нравственными вопросами, или тем более такой,  которому  эта
нравственная истина, высказываемая вами, не по  шерсти,  непременно  скажет:
«Да  кто  ж  этого  не  знает?   Это  давно  и  известно  и  сказано».   Ему
действительно кажется, что это давно и именно так сказано.  Только  те,  для
которых важны и дороги нравственные истины, знают, как важно,  драгоценно  и
каким длинным трудом достигается уяснение, упрощение нравственной  истины  –
переход  её  из  туманного,  неопределённого   сознаваемого   предположения,
желания, из неопределённых, несвязных выражений  в  твёрдое  и  определённое
выражение, неизбежно требующее соответствующих ему поступков»[6].
      Понятие «научной этики» часто связывают с какой-то особой, опирающейся
на  конкретную   науку   концепцией   морали.    Такая   этика,   считается,
основывается на научно-проверенных фактах и использ